Я был несказанно рад внезапно зародившейся в Афинах идее посетить Стамбул. В этом крылось что-то необычное, интригующее. Изрядно поколесив в течение года по Европе, я чувствовал перенасыщение типичностью, однообразием. Афины же вдохнули в мою жизнь новые краски, открыли дверь в совершенно незнакомую культуру, дали возможность быть внимательным наблюдателем со стороны, а иногда и непосредственным участником происходящего вокруг. Афины посадили во мне росток неквалифицированного антрополога, испытывающего неподдельную и вызывающую зависимость страсть к свидетельствованию повседневной жизни. Посему вдохновленному и волнительному мне не терпелось открыть Стамбул. Хотя бы только потому, что в моем воображении он представлялся радикально другим, разным. Мои предположения основывались на чистой фантазии: за всю свою жизнь я не встречал ни одного графического или описательного изображения Стамбула. И это лишь подогревало мой интерес. Кроме того, многие восторженно отзывались об этом городе.
